huli_tam: (Default)
1) Обнаружила чешский эквивалент Дуни Кулаковой: Anča Dlaňovka. (И нет, это не свежее изобретение ресурса čeština20, оно вполне гуглится)

2) У Мойше Кульбака обнаружила идишский эквивалент Деда Пихто, Коня в Пальто итд. Там всё в том же "Мессии из рода Эфраима" в раздражённом диалоге был такой момент:

--Вер?
--Дер бер!

("--Кто? --Медведь!"), а поскольку в контексте никаким медведем и не пахло, то и ежу понятно, что это конь в пальто!
huli_tam: (Default)
Я по-прежнему погребена под грудой редактуры, которую не успеваю, но внезапно написали путешественники с CouchSurfing'а -- сначала одна пара гостей, девочки, потом другая, мальчики -- и я обеим парам ответила "да". Что не очень здраво, потому что с этой работой мне как-то и не очень до гостей, и к тому же к концу месяца закончились деньги, так что готовить на несколькерых затруднительно. Но они мне сразу понравились, и я решила следовать не за здравым смыслом, а за интуицией. Предупредила, что выгуливать их не смогу, а вписать -- смогу. Сегодня приехали мальчики, очень смешные, оба младше меня -- Янник из Марбурга и Петр из Моравии (почему-то все чехи, с которыми я сталкиваюсь -- все из Моравии. Мне прямо душу греет: люблю моравский диалект, похожий на лемковский, и грустные моравские песни люблю).

Они всё время друг над другом подтрунивают, что очень приятно слушать, потому что в этом что-то такое молодое и дурашливое, разгильдяйское. В какой-то момент Янник ушел вздремнуть на полчаса, а мы с Петром сидели на кухне и болтали. А у меня слышимость хорошая. Через полчаса приходит разбуженный Янник, я спрашиваю: "Так тебе удалось поспать?" Он говорит: "Да! Сначала я слышал ваш разговор и понимал его, потом я стал воспринимать его просто как некоторый звуковой фон и приписывал вашим репликам те значения, которые сам придумывал, а потом я заснул".
Они купили квас, думая, что это обычное пиво, Янник глотнул и был несколько обескуражен. Петр: "Ещё налить?" Янник: "Хм, ты знаешь, после изначального шока мне даже начало нравиться".

Я как-то довольно давно не общалась с новыми людьми -- то есть за последние месяцы приезжали две девочки по CS, мы дружественно болтали, но это не было такое уж активное общение. И я стала довольно-таки нелюдимым типом. Ну то есть со своими-то, со старыми друзьями -- прыгаю и щебечу, а чтобы с кем-то новым знакомиться -- как-то давно не случалось такого, я же домосед, по тусовкам не хожу. А тут иду между этими двумя вьюношами -- и удивляюсь, как легко и дружественно с первой секунды с ними обоими разговаривается, нет неловких пауз, и они смешные, и мы сразу начинаем хохотать. Как будто, когда я одна сижу, я как бы становлюсь старше и суровее, а встретив весёлых людей, которые чуть младше -- тут же сама становлюсь опять студентом-хохотуном.

Оба увлекаются такой доселе неведомой мне штукой, как гео-кэшинг. Это как квесты такие, с поиском зарытых сокровищ по координатам (по GPS-навигатору). Вроде квеструма, только тут время и расстояние не ограничено, клад может быть зарыт где-нибудь на пустынном пляже вдали от цивилизации. Некоторые клады -- крошечные и вмещают в себя лишь бумажку, на которой очередной нашедший записывает своё имя. Другие коробки содержат записки о том, где искать клад, то есть перенаправляют тебя дальше. А в некоторых лежат всякие штуки, вроде рюкзака, например, или даже компьютера -- нашедший может забрать этот клад, но по неписаным правилам хорошо, если он взамен тоже что-то положит (потому что потом коробку зарывают опять, для следующего кладоискателя) равное по ценности той вещи, которую забрал. Звучит ужасно интересно.

Янник -- лингвист, у него офигенный английский (такой богатый, игровой), он сразу же пристал ко мне с вопросами "а почему идиш", "а есть ли сейчас в Украине идишеязычное население", очень разговорчивый, но не занят монологами о самом себе, а расспрашивает и слушает;
Пётр -- студент-биохимик, более застенчивый, чем Янник, но мы с ним тоже разговорились (отчасти по-чешски, хотя я перезабыла всю грамматику, но некоторое время всё-таки болтали по-чешски, а потом уже я сдалась и перешла на английский). Он тоже Ногавицу любит, хотя с сожалением заметил, что сейчас Ногавица перешёл больше на поп-песни.

Пристала к Петру с расспросами о Моравии, по ходу конечно перепутала Slovácko (регион Чехии) и Slovensko (Словакия) и на вопрос, была ли я в na Slovácku, начала рассказывать про несколько безумную поездку в Словакию, и если "Левоча" и "Ружомберек" ещё не вызвали у Петра подозрений, то когда я дошла до Братиславы, он понял, что я пала жертвой ложных друзей переводчика. Говорю, а в настоящем Slovacku что посмотреть? Он говорит: "Strážnice!"

Мы зацепились за архитектуру, потому что выяснилось, что Петр, как и я, любит советскую архитектуру, конструктивизм и функционализм и советский кубизм и всё это (оказывается, даже есть отдельный архитектурный термин "брутализм"), и дальше мы показывали друг другу картинки: я ему -- мой любимый харьковский "Донуголь" с кубическими шахтёрами Кавалеридзе, он -- пражский торговый дом Kotva, я ему -- оломоуцкую лепную сецессионную селянку с фотоаппаратом в руке, он мне -- пардубицкий крематорий (это ржака!!)

Вот он, пардубицкий крематорий:






В голове сразу всплывает: "Судя по всему, мальгаши весело и задорно воспринимают смерть. У многих племен на Мадагаскаре существует обычай извлекать из могил кости предков; в честь этого устраивают хорошую пирушку, а кости потом вновь погребают со всей пышностью. <...> Потомки выносят из могилы останки предка, «беседуют» с ним, а то и просто носят усопшего, «показывая», что нового произошло со времени его отсутствия в родном доме, городе или деревне. И всему этому сопутствует грандиозное веселье и смех — назвать, что ли, словом «хохороны», не в пример нашему мрачному обряду, где заливаются слезами".